Евгения Добровольская: сейчас для меня в приоритете жизнь

Евгения Добровольская: сейчас для меня в приоритете жизнь | CityTraffic

В Тольяттинской филар­монии с авторским моноспек­таклем “Такие разные мы…” выступила актриса театра МХАТ имени Чехова Евгения Добровольская.

Добровольская прочитала в Тольятти любимые стихи Марины Цветаевой, Анны Ахматовой, Николая Гумилева, Беллы Ахмадулиной, Евгения Евтушенко, а также письма и монологи из пьес, и рассказы А. Чехова. После спектакля актриса поговорила с журна­ли­стами о любимых поэтах, литературе, детях и о совре­менном образо­вании.

- Что у вас в приоритете — театр, кино или свои монопроекты?

- Еще бы год назад я бы сказала вам, что у меня в приоритете театр – был, есть и остается, но сейчас бы я уже подумала. Все-таки театр — это дело молодых. На первом плане у меня жизнь. Мне нравится те спектакли, которые я сейчас играю, их не так много и я также нервничаю, выходя на сцену, ведь роли доста­точно сложные и интересные, — и мне пока этого вполне хватает. Меня вдохновляет сама жизнь. Как говаривали герои Шварца, слава тем безумцам, которые знают, что любовь кончится, но все равно любят. Невозможно все время гореть на работе, потом приходит ощущение, что это никуда не ведет. Да, это наша жизнь, это то, что я могу и люблю делать. Просто уже не до такой степени накала. Это если рассуждать на тему что в приоритете.

- Если бы я могла выбирать, то я бы делала программы с Мариной Цветаевой. Потому что она совер­шенно неверо­ятный автор. Она ведь поэт, как говорится, от Бога, ведь так никто не пишет, даже Ахматова. Истерика ее меня не раздражает, потому что это жизнь. Мне не нравятся приче­санные стихи. Говорить стихами — это значит припод­няться над бытом и суетой… Порою мы не знаем как читали свои стихи поэты. Вот Цветаева, например, не оставила нам своего голосового автографа. Но есть описания совре­мен­ников, как она читала. Она каждый последний куплет напевала, как мотивчик. Никто не читает так, как мы привыкли, или как нас заставляют слушать. Она была совер­шенно другой женщиной. И я хотела бы показать истинную Марину Цветаеву, с ее страстями, если бы у меня была такая возмож­ность. А не то, что мы привыкли видеть – женщины, выходящие в длинных платьях и читающих что Цветаеву, что Ахматову с одними и теми же выраже­ниями.

- Но интонацию Ахмадулиной вы очень хорошо передали.

- Я ее знала лично. Это был человек не от мира сего. Ее муж работает у нас в театре.

- Что сказал муж Беллы Ахмадулиной по поводу вашей работы над ее стихами и вопло­щением?

- Я не думаю, что он смотрел мою работу. Вы понимаете, ему уже много лет, а в таком возрасте люди обычно смотрят на природу и о Боге размышляют. Вряд ли ему это интересно. Мне вот интересно, как стихи читает Алла Демидова, но я долго не могу ее слушать, мне порою кажется это однооб­разным. Хотелось бы другого. Хотя на самом деле, я не хочу ничего, эту программу меня заставили сделать, а я могу делать только то, что мне нравится. А то, что мне не нравится, я делать не могу. Поэтому мне пришлось заставить и убедить себя, что мне нравятся эти сравнения — и то меня приче­сывали, потому что у Ахматовой с Гумилевым такие стихи, когда они бранятся между собой, что никакой “благо­родной” Ахматовой нет и в помине. Пикировки между ними доста­точно жесткие.

- Общались ли вы с кем-то из поэтов совре­мен­ности?

- С Дмитрием Быковым. Впечатления от общения прекрасные. Мне очень нравится его смелость разно­сто­рон­ность. С Орлушей мы знакомы с детства. Вера Полозкова, мы с ней работаем. Мы работаем в основном с совре­менными поэтами. МХАТ устра­ивает вечера совре­менной поэзии. Поэты сами даже не знают, что их читают, а потом мы их приглашаем. Порой они говорят: “Не так нас читаете!. Хочется их треснуть чем-нибудь – их во МХАТе читают, а они недовольны (смеется).

- Вы препо­даете?

- Вы знаете, я собиралась открывать с Кириллом Серебренниковым курс, но потом случилось так, что я стала воспи­тывать дочку и не стала воспи­тывать студентов. Быть педагогом — это большая ответ­ствен­ность, а я не очень люблю детей, людей не сформи­ро­вав­шихся. Их надо воспи­тывать, их надо прощать. У меня же и своих четверо которых надо воспи­тывать и прощать, а тут еще допол­ни­тельно тридцать. И я поняла, что я к этому не готова. Я люблю работать с профес­си­о­нальными артистами, которым надо помочь разобрать роль это мне больше нравится, потому что имеет смысл.

- Как вам кажется, труднее было учиться во времена вашей студен­ческой жизни или сейчас?

- Конечно, сейчас нет уже той школы, про которую я, например, могу рассказать. Недавно разго­ва­ривала с Аллой Борисовной Покровской, прекрасным и старейшим педагогом школы-студии МХАТ, так она говорит, что детей уже не понимает, они разго­ва­ривают на каком-то другом языке. Она специ­ально просила Диму Брусникина (ныне уже покойного), что бы он “переводил” ей то, что они ей отвечают. Ей непонятно, как общаться совре­менными студентами. И она перестала препо­давать. И я считаю, что эти люди, совре­менные студенты, очень потеряли. Этим молодым людям давать знания, делиться с ними каким- то багажом сейчас беспо­лезно, можно только потом, когда они до этого дорастут своим опытом.

Ф. Гомина, фото автора

Поделиться ссылкой:

Следующая Новость

Россиян могут подключить к системе накопления пенсий в негосударственных пенсионных фондах, не спрашивая их об этом

Пн Окт 1 , 2018
Для отказа от выплаты взносов с зарплат в НПФ необходимо будет писать заявление. Речь идет о реформе накопи­тельной пенсии, которая будет основы­ваться на том, что молчание граждан есть выражение их воли. Такой механизм включения россиян в систему индиви­ду­ального пенси­онного капитала (ИПК) предлагают Минфин и ЦБ РФ, сообщает РБК со ссылкой на два федеральных чиновника и эксперта, знакомого […]
Евгения Добровольская: сейчас для меня в приоритете жизнь | CityTraffic

Рубрики