Наконец-то мы дома!”: уехав больше 20 лет назад в Германию за лучшей жизнью, семья из России вернулась в Тольятти

"Наконец-то мы дома!": уехав больше 20 лет назад в Германию за лучшей жизнью, семья из России вернулась в Тольятти | CityTraffic

Александр и Надежда Буксбаум получили в Европе гражданство, обзавелись жильем, автомо­билями, выучили детей. Казалось бы, все получилось. Но три месяца назад они сложили все, что смогли в прицеп, сели в машину — и поехали в Россию.

Они согла­сились рассказать “СитиТрафику” свою историю, катего­ри­чески отказавшись фотогра­фи­ро­ваться. Александр и Надежда обустра­и­ваются в городе и не хотели бы,чтобы люди начали узнавать их на улице. “Мы и так постоянно слышим недоуменный вопрос: зачем мы вернулись сюда из Германии, — говорят они. — Многие здесь считают, что жизнь там благо­по­лучнее, но эти люди воспри­нимают Германию как гости или как туристы, не представляя, что значит там жить”. 

В 90‑е россияне уезжали в Европу, потому что хотели жить лучше, а сейчас за тем же самым они готовы вернуться на родину”, — говорит Александр, расска­зывая об очередях из бывших сооте­че­ствен­ников в русских консуль­ствах Германии. И не только сооте­че­ствен­ников: некоторые немцы, по словам Александра, тоже рассмат­ривают возмож­ность переезда.

Многие наши знакомые хотели бы вернуться, — согла­шается Надежда, — но здесь у них ничего нет, а начинать жизнь с чистого листа в 50 лет просто страшно”. 

У Надежды в Тольятти живет брат. Благодаря родствен­никам у них есть, где остановиться.

Надежда и Александр признаются, что за 20 с лишним лет в Германии они так и не стали “своими”, не почув­ствовали себя “дома”. Но важно не только это. Германия сегодняшних дней и та страна, в которую они приехали 20 лет назад, по их словам, — “небо и земля”.

Беженцы

Люди в Германии стали бояться выходить на улицу вечером, — расска­зывают они. — Главная угроза — беженцы. До последнего времени сирийцы приезжали туда беспре­пят­ственно, получали пособия и бесчин­ствовали на улицах, избивая мужчин и насилуя женщин”.

Многие в России считают, что такие рассказы — результат пропа­ган­дистской кампании, органи­зо­ванной прави­тель­ством. В ответ на выска­занные журна­листом “СитиТрафика” сомнения Александр рассказал историю о том, как группа сирийцев напала на молодую пару, детей их знакомых. Они вышли от родителей и не успели дойти до своих друзей, с которыми собирались отмечать Новый год. Парень получил несколько ножевых ранений, изнаси­ло­ванную раздетую девушку, кричавшую над раненым молодым человеком, заметил прохожий немец, который вызвал полицию.

Полицаи приехали только в больницу, — говорит Александр. — И сказали изнаси­ло­ванной девушке, что, вероятно, она сама спрово­ци­ровала нападение своим поведением и одеждой. И это не единичный случай. Политика властей такова, что у беженцев все приви­легии. Немцы очень этим возмущены. Но по-насто­ящему отпор в таких случаях дают только приехавшие из России. Так было в Кельне, где русские объеди­нились. Немцы подчи­няются закону и молчат”.

Надежда тоже вспоминает историю, когда ее знакомая обнаружила сирийца, заявившего ей на русском языке: “Я тебя хочу”, в своем автомобиле после того, как отлучилась поставить корзину из-под продуктов в супер­маркете. Женщина обратилась к полицей­скому — и тоже услышала, что, видимо, прово­ци­ровала беженца своим поведением.

Они не боятся полицию, чувствуют поддержку, ведут себя уверенно и нагло, — говорит она. — уничтожают свои сирийские документы, получают в разных немецких городах паспорта на разные имена, а с ними и пособия, многие не работают, покупают дорогие машины”.

Кроме того, беженцев без паспортов и знания языка сразу берут на посто­янную работу, плата по которой составляет 10 – 15 евро в час, тогда как другие рабочие получают 8 – 9 евро в час и должны трудиться не менее 5 лет, чтобы получить хотя бы возмож­ность надеяться на такие условия.

Вы не представ­ляете, как шумел завод, где я трудилась, когда 20 человек сирийцев сразу взяли на посто­янную работу”, — говорит Надежда.

В поликли­никах беженцев тоже принимают без очереди, тогда как все остальные могут ждать приема у врача часами.

Когда только хлынул поток беженцев, они часто загружали тележки в продук­товом магазине едой — и выезжали оттуда мимо кассы.

Приезжал глава города и распла­чи­вался за них, — вспоминает Александр. — Как, по-вашему, это нормально?”

Русские немцы живут там совсем иначе.

Работа

Мы брались за любую работу, — говорит Надежда. — Дипломы о высшем образо­вании, полученные в России, необходимо подтвер­ждать, а для этого нужно учиться. Те, кто приехал в Германию в 30 – 35-летнем возрасте, с семьей и детьми, такой возмож­ности, конечно, не имел. Поэтому мы шли работать, куда получится”.

Сама Надежда, прожив в Германии 24 года, успела потру­диться не на одном произ­водстве, включая шоколадную фабрику “Ферреро”, паяла на заводе Heitec, убирала в номерах (кстати, чтобы стать горничной, нужно сначала окончить курсы, а потом выдержать конку­ренцию на скорость и тщатель­ность уборки), мыла пол в школе.

Был у меня опыт уборки домиков в одном из загородных комплексов, вспоминает она. — За 5 часов мы вдвоем с напар­ницей должны были убрать 7 двухэтажных домиков, где были спальни, кухни и так далее”.

Александр в основном работал за рулем. Говорит, дально­бой­щиков деньгами не обижали. Он исколесил всю Европу, побывал в Амстердаме, Лондоне, Санкт-Петербурге.

Однако со времени появления в Германии европейской валюты цены стали неуклонно расти, тогда как зарплаты оставались прежними. Большая часть заработков уходила на оплату комму­налки. Надежда вспоминает, что в 1992 году, когда она приехала в Германию, работал в семье один муж, она сидела дома с детьми.

На его зарплату вполне могли прокор­миться пятеро человек, — говорит она. — Сейчас, при евро, заработков двоих взрослых на жизнь не хватает”.

Многие произ­водства в Германии стали закры­ваться, а те, что остались на плаву, стали платить рабочим меньше.

Александр добавляет, что это не просто их мнение. Сами немцы, по его словам, говорят, что переход на евро “испортил рынок”.

Когда Германия жила на марки, мы возили продукцию “Шанель”. Приезжали на завод — и загру­жались буквально в течение 2 – 3 минут. После введения евро мы стояли в ожидании своего груза по 5 – 6 дней. Потому что приезжали литовцы, поляки и забирали этот груз по демпин­говым ценам, в разы дешевле, чем немецкие перевозчики”, — говорит он.

То же самое проис­ходило на заводе Viessmann, где пришлось поработать обоим нашим собесед­никам. Там произ­водят отопи­тельные котлы. Немецкие компании, возившие эту продукцию более чем за 2000 евро, остались практи­чески без работы, потому что пришли украинцы, которые стали возить груз за 200 евро.

На шоколадной фабрике “Ферреро”, где работала Надежда, местным рабочим платили 9 евро в час, а полякам, приез­жающим автобусами на завод — 5 евро. А на Heitec, произ­во­дящем обору­до­вание для переплавки пластика, рабочим сказали, что если они не согла­сятся работать один час бесплатно, то завод придется перенести в Китай.

И мы согла­сились работать час бесплатно”, — говорит Надежда.

Снизился и сам уровень жизни.

Бытовой пример: еще 10 лет назад горничным в немецких отелях небольших городов за уборку номеров посто­яльцы оставляли чаевые по 10 – 20 евро, — говорит Надежда. — Сейчас повезет, если оставят хотя бы 1 – 2 евро. Народ стал жить значи­тельно беднее и больше начал экономить”.

Как это было в 90‑е: Надежда

У каждого из них были своя история и своя семья в то время.

Надежда покидала Россию в спешке и отчаянии: один из ее троих сыновей по вине медиков уже ослеп на один глаз, и ему грозила операция по его удалению. Мальчику не было 4 лет. Родители перепро­бовали на родине все, в том числе лечение в Московском научно-иссле­до­ва­тельском институте глазных болезней им. Гельмгольца, однако, несмотря на перене­сенные мучения, ребенку стано­вилось хуже. Надежда знала, что в Германии делают операции, которые могут помочь ее сыну. Они с мужем обратились в Красный крест.

Немцы органи­зовали их переезд очень быстро, оплатив расходы, а на месте, в лагере, мальчика осмотрел врач и направил его в глазную клинику Геттингена.

Там ребенка проопе­ри­ровали и спасли ему глаз. С 5 класса он жил в специ­альной школе-интернате для слабо­ви­дящих детей, его пребы­вание там оплачивало государство.

Это время Надежда вспоминает с большой благо­дар­ностью. Детям в школе выдавали на неделю 10 евро, чтобы научиться распо­ря­жаться деньгами.

Сложно представить, как можно прокор­миться на эти деньги, если учесть, что хлеб стоит 1 евро, а картошка, например, 2 евро”, — говорит Надежда.

Однако ее сын умудрялся еще и сэкономить, притом не только для себя. Товарищи, увидев, какой из него получается рачительный хозяин, стали отдавать ему каждый свои 10 евро. За полгода мальчик скопил 200 евро за счет экономии — и они с друзьями отпра­вились в путешествие.

Сейчас сын Надежды работает програм­мистом, у него есть трехком­натная квартира.

Его старший брат трудится на заводе по произ­водству алюминия опера­тором станков с программным управ­лением и учится на мастера, а младший брат получил высшее образо­вание, стал инженером и решил продолжить учиться.

Как это было в 90‑е: Александр

Александр называет свой отъезд в Германию большой ошибкой, однако жалеть о чем-либо, похоже, не в его характере.

Сибиряк, он рос с дядей-егерем, который из тайги принес в дом маленького медве­жонка. Александр и его приемная сестренка с детства спали с этим медве­жонком на диване. Когда они выросли и разъе­хались, диван остался полностью в распо­ря­жении Матрены — так звали зверя, несмотря на то, что он был мужского пола. Более того, в отсут­ствии конку­рентов медведь стал считать его исклю­чи­тельно своим — и тете посмотреть телевизор на диване не удавалось: Матрена попросту спихивал ее оттуда.

Дядя-егерь не раз пытался отвести косолапого в тайгу — тот разорял пасеку, чем очень его злил. Но, как говаривала жена дяди, Матрена оказы­вался дома всегда раньше егеря, который оставил его в лесной чаще.

Когда Александр вернулся из армии, Матрене было 19 лет, и он по-прежнему жил в семье егеря.

Кто бы мог подумать, что за границей окажется человек, который буквально воплощает стереотип о русских, гуляющих по улице с медведями. Тем более, что в России у него все неплохо склады­валось: вместе с другом они органи­зовали произ­водство мебели из красного дерева.

Когда в стране средняя зарплата была 120 рублей, наши сотрудники зараба­тывали по 3 тысячи”, — вспоминает он.

Почему же уехал, спрашиваем мы.

Это все 90‑е, говорит Александр. Думал, что у детей там будет лучшее будущее. Тогда многие уехали за границу в поисках лучшей жизни. Решил попро­бовать и он, этнический немец. А может, как раз в этом и проявился характер, неспо­соб­ность сидеть на одном месте.

В Германии он с женой и годовалым сыном оказался в 96 году, к тому времени там уже жили его родители.

Сын Александра сейчас живет и работает в Австрии. Возвращаться в Германию, где вырос, не собирается. Говорит, это бессмыс­ленно, потому что нет работы. Впрочем, в Россию поехать ему тоже не приходит в голову.

Дорога обратно

Выходит, все у вас получилось, говорим мы. — То, зачем вы отпра­вились в Германию.

Надежда и Александр согла­шаются. Конечно, получилось, особенно сейчас, когда они вместе и снова в России. Германию они вспоминают как страну, которая многому их научила.

Организованность, обяза­тель­ность, пункту­аль­ность, умение плани­ровать и, конечно, экономия”, — перечисляет Надежда.

Приехав сюда, они не могут спокойно смотреть на то, как русская семья, оставив свет во всех комнатах, собирается ужинать на кухне.

А еще они привезли с собой привезли специ­альный кран, который регулирует напор воды.

Сантехник уже пытался нам его “починить”, — расска­зывают они.

Ему, как и большинству россиян непонятно, как можно вымыть посуду под такой “тонкой” струей из крана.

Кроме крана Из германии с ними приехал настоящий немецкий шуруповерт и, как они сами говорят, разные “ложки-поварешки”. Все это поместилось в прицеп, который вместе с Надеждой и Александром прибыл в Россию из Германии через Данию, Швейцарию и Финляндию. Такое путеше­ствие они предприняли также из пресло­вутой экономии.

Кстати, оценив пройденный путь, дально­бойщик Александр совер­шенно серьезно заявил, что дороги в России отличные, ну, разве в Рязани был кусок с “хорошими дырками”.

Сейчас Надежда и Александр привыкают к своей новой старой родине и говорят, что в Тольятти им очень нравится. Больше всего их радует хлеб: такого вкусного, уверяют они, в Германии не продают.

Украинский бездрож­жевой я могу есть целый день, — говорит Александр. — Такой он вкусный”.

Да и колбаса, по их словам, в России гораздо лучше. И ассор­тимент товаров больше. Но самое главное — цены. Сравнив с немецкой тщатель­ностью доходы и расходы в Германии с россий­скими, супруги пришли к выводу, что в России все втрое дешевле.

Но главное не это. “Наконец я могу вздохнуть полной грудью и сказать: “Я дома!” — говорит Надежда. Родная речь, родные обычаи — они остались такими же, как и 24 года назад.

А Александр, ожидая, когда будет готов его паспорт, ждет не дождется, когда можно будет начать работать. 

На родине и лучше, и веселее

Об обычаях разговор особый. Надежда и Александр вспоминают немецкую свадьбу, которая началась в 2 часа пополудни и закон­чилась через три часа. Гости принесли молодым конверты с деньгами, попили вместе кофе с тортом — и виновники торжества уехали в путешествие.

То ли дело свадьба, которую устраивал русский немец для своей дочери, вспоминает Александр. Веселье, песни, танцы и, конечно, обильное застолье.

Немцы очень любят нашу кухню — пельмени, шашлыки, крепко выпить они тоже способны, но разве только в гостях у русских, — говорит он. — Сами они таких застолий не устраивают”.

Пива могут много выпить, оно у них вкусное, — добавляет Надежда. — Если в 6 вечера начнут пить пиво, то к полуночи, может, и затанцуют”.

А как вообще веселятся немцы, спрашиваем мы.

Спят”, — хором отвечают Надежда и Александр.

В России, поясняют они, движение ощущается на уровне ощущений. А в Германии совсем иначе. Немцы работают, а потом отдыхают каждый у себя дома. Накопят денег — едут путешествовать.

Русская откры­тость и бесша­баш­ность Надежде и Александру больше по душе, но один парадокс по приезде на родину никак не дает им покоя: в России все жалуются, что нет денег, но все строят дома, покупают квартиры, ездят на дорогих машинах, а магазины ломятся от еды.

В Германии в этом смысле все куда логичнее: если у немца нет денег, то нет и трат.

Так что добро пожаловать домой.

Поделиться:

Следующая Новость

На трассе М5 в Самарской области погиб пассажир ГАЗели, которая врезалась в фуру "Мерседес"

Вс Фев 19 , 2017
Водитель ГАЗЕли доставлен с травмами в больницу.  Авария произошла днем, около 14 часов, 18 февраля 2017 года на 907 км плюс 200 м трассы М5. Шел снег, 25-летний водитель грузовой ГАЗели, который двигался со стороны Самары по направ­лению к Москве, превысил скорость и выехал на встречную полосу. Здесь он врезался с Mercedes-Benz в составе полуприцепа Schmidt, за рулем которого находился […]
На трассе М5 в Самарской области погиб пассажир ГАЗели, которая врезалась в фуру "Мерседес" | CityTraffic

Рубрики